Три дня с дохлым кроликом: о том, зачем мы таскаем с собой свои обиды

Три дня с дохлым кроликом

Кто-то относится к личной психотерапии свысока: «Мне-то уж точно это не нужно!» Кто-то с настороженностью: «Психолог будет знать, что там у меня в голове!» Для меня же это один из самых интересных и творческих процессов. Интересных, потому что никакие книги и фильмы не затмят по напряженности и драматичности сюжета того, как устроена психика человека. Это триллер, где монстры вины, стыда и страхов рвутся наружу из подземелья бессознательного. Это детектив, где, видя одну единственную улику, можно раскрутить «мировой заговор» защитных механизмов. Это фэнтези, где любой предмет может стать проводником в неизведанные земли.

Творческим процесс психотерапии я считаю потому, что она позволяет творить свою жизнь осознанно. К тому же подход к ней может быть очень креативным. Работа с психикой может начинаться с чего угодно, потому что всё, что мы делаем, показывает, как мы отражает окружающую действительность. Например, можно три дня проходить в обнимку с плюшевой игрушкой и понять про себя если не всё, то хотя бы половинку. Психотерапия такая психо…

Три дня с дохлым кроликом

Кто первым надел халат, тот и доктор

Учась на факультете психологии, невозможно не думать о своих собственных запросах, особенно, если пришёл учиться в надежде, что «и тебя вылечат». Как сказал кто-то из корифеев: «Встреча психолога и психотерапевта – это встреча двух уродов, у одного раны, у другого шрамы». Поэтому излечение собственных травм – одна из первостепенных задач психолога, только излечившись, можно пытаться помочь другим. Курс психологического консультирования – это шанс и научиться, и подлечиться. Тем более, что тренируются будущие психологи друг на друге.

С первого же дня тренинга меня захватила тема обиды в отношениях между полами. Конечно же речь про любовь и измену. В моём случае прошло так много времени, что чувство обиды стало каким-то неактуальным: жизнь изменилась, как всегда к лучшему, что теперь вспоминать? Тем не менее, обида, которая, как казалось, уже начала отмирать, периодически напоминала о себе приступами боли, депрессии, неуверенности в себе.

Хотя нас неоднократно пугали психосоматикой на почве подавленных чувств, выйти и проработать этот запрос, как только он всплыл, я не решилась. Надо сказать, что на сдерживание этого импульса уходило такое количество энергии, что к третьему дню тренинга я просто не могла участвовать в обсуждении даже по поводу сессий других участников, только сидела и периодически начинала плакать, когда в очередной раз задевали больное место.

Учебный день подходил к концу, следующая встреча была запланирована через три дня. Ведущая тренинга, неподражаемая Римма Ефимкина, спросила, кто ещё хочет выйти со своим запросом, но я опять промолчала, хотя до конца занятия оставалось время, я бы успела.

— Ну тогда до понедельника.

«Ладно, в понедельник я уж обязательно…» – подумала я и вдруг вспомнила сказанную Риммой в один из предыдущих дней фразу: «…трясёте здесь дохлыми кроликами своих обид». (Справедливости ради надо сказать, что фраза была: «трясёте здесь дохлыми кроликами своих страхов», но я, как это свойственно человеку, запомнила то, что мне было актуально.) Я вдруг очень ясно представила, что из-за того, что я опять решила отмолчаться, мне со своим «дохлым кроликом» таскаться ещё 3 дня. Вот я сейчас выйду с учёбы, поеду с ним на концерт любимого исполнителя, просижу там два часа в обнимку с ним в тёмном зале, потом вернусь домой, лягу с ним спать; утром проснусь, а он опять рядом, и я пойду с ним в душ и снова на учёбу…

Три дня с дохлым кроликом

Когда у тебя не в меру богатое воображение, приходят гениальные идеи вроде: что если на самом деле проходить эти три дня с дохлым кроликом? Где она там эта обида в этой психике, которую никто никогда не видел? А кролик — это не только ценный мех… Настоящего дохлого кролика мне, к счастью, взять было негде, поэтому я решила сшить игрушечного, чтобы посмотреть, каким он будет – как отразит мои представления о собственной обиде. Конечной целью эксперимента было осознанно пожить со своей обидой несколько дней, понять, зачем я до сих пор держусь за неё и как я приспособилась с ней обходиться. Эта мысль захватила меня, как захватывает любой творческий проект, но воплотить затею в жизнь в тот же вечер мне не удалось, а проснувшись утром я поняла, что запал прошёл. Очень характерный откат в процессе работы над собой: зачем что-то менять, лезть туда, где больно и трудно? Можно же продолжать жить как раньше. Нормально в общем-то жить, подумаешь, иногда плакать, когда задевают больное место. И что я вообще придумала? Буду как дура с этим кроликом таскаться!..

Дальше начинается обычная магия психотерапии, когда кажется, что мир, наконец-то, повернулся к тебе лицом и готов дать всё, что только можно, чтобы ты понял – всё делаешь правильно. Когда мы встаём на путь изменений, весь калейдоскоп вселенной от этого малейшего движения нашей души складывается в новый волшебный узор.

Открыв инстаграм, первым я увидела фото, с которого на меня смотрела, улыбаясь во весь рот, двухмесячная дочь моей подруги, на ручке у малышки была прицеплена игрушка… в виде белого кролика…

Down the rabbit hole

Все материалы словно сами легли в руки – кусок мягкого флиса с цветочным рисунком, пуговица для носика; а когда в процессе шитья закончились нитки, не успела я расстроиться, что придётся отложить работу, одногруппница «проходившая мимо» принесла мне новую катушку.

Три дня с дохлым кроликом

Вы никогда не думали, как выглядит ваша обида? Что будет, если реально поносить её на себе хоть пару дней? Возможно, это наручники, которыми вы приковали себя к какому-то человеку, чтобы связать себя с ним хоть чем-то, а теперь не можете от него отцепиться и двигаться дальше. Или мягкий плед, в который вы кутаетесь, чтобы было не так холодно на душе. Или камень за пазухой, который носите, чтобы бросить в обидчика, как только представится возможность.

Моя обида – это плюшевый кролик. Пусть он не очень живой, зато мне всегда есть чем занять руки в случае чего, потеребить его мягкие уши, пообнимать его, когда больше некого. Это способ привлечь к себе внимание: «Смотрите он у меня какой красивый, любовно сшитый своими руками, да». Никто не осуждает меня за моего кролика, ведь он такой милый и трогательный, всем хочется его потрогать (читай «обмусолить»). Носить его не тяжело, и я так привыкла перекладывать его из руки в руку, что уже не замечаю, что жить без него было бы удобнее.

Три дня с дохлым кроликом

Через три дня на том же тренинге я попыталась поработать со своей обидой – она стала слишком материальна и очевидна, чтобы можно было её игнорировать. Мне казалось, что расскажи я о ней, мне станет легче, я смогу там и тогда отцепиться, наконец, от своего дохлого кролика. Но я не смогла… В последний момент мне стало так страшно и больно, что я закрылась – физически закрылась руками от того, что происходило.

И это «отсутствие результата» тоже было результатом: я поняла, что все мои обиды – это способ защититься от мира. В моём случае это не злопамятность и не мстительность, а потребность в безопасности: если мне делают больно, нужно как можно плотнее закрыться, а открыться обратно очень непросто. Со стороны выглядит как обида, на самом деле – способ выживания.

И снится нам…

Мне было грустно, что я не смогла до конца проработать свои чувства, снова спряталась в себя. Плюшевого зайца я убрала в шкаф, но с дохлым кроликом своей обиды мне предстояло таскаться ещё некоторое время.

Через пару дней после тренинга, когда я всё ещё осмысливала полученный опыт, мне приснился сон:

Я как будто вернулась из дальней поездки к своей дочери. Она вышла мне навстречу вся исцарапанная, особенно в области рук и груди. Я обняла её, пожалела, а потом провела ладонью по царапинам, и отмершая кожа легко слетела, а под ней была новая, розовая и здоровая.

Гештальт-подход в психологии говорит о том, что каждый персонаж сна воплощает одну из сторон нашей личности. Поэтому поцарапанная девочка здесь, хотя и в образе моей дочери – это тоже я.  Метафорическое значение рук в психологии – контакты с другими людьми, а грудь, вместилище сердца – чувства. Две эти области были уязвлены в моём случае настолько сильно, что я понимаю, до сих пор окружающие «платят долги» того, кто нанёс мне обиду – я не открываюсь людям, не иду на близкий контакт, в общении остаюсь на поверхностном уровне, постоянно жду, что меня оттолкнут, поэтому буду лучше отталкивать сама.

Все мы родом из детства

Понимание того, зачем мне носить обиду так долго, раскрыло передо мной перспективу: я ухватилась за неё, чтобы защититься от боли, выжить, тогда почему не смогла отпустить, ведь мне больше не надо выживать?

Главное открытие догнало через несколько дней: в своей психотерапевтической сессии я увидела со стороны, как я выгляжу, стоя с глазами полными слёз, прижимая к ноге игрушечного зайца – как по-детски. Я могла воплотить образ своей обиды в чём угодно и сделала… детскую игрушку.

Три дня с дохлым кроликом

И я вспомнила фразу, которая долго звучала в моей голове при каждом воспоминании о «предательстве»: «Это несправедливо!» Как-будто отношения – это игра, в которой мне не дали выиграть. Так моя четырёхлетняя дочь кричит «нечестно», когда побеждает кто-то другой, а не она.

Сейчас, по прошествии времени, приходит понимание, что справедливо – это не когда выиграл ты, а когда всё было по правилам, по законам высшего порядка, которые одинаковы для всех и существуют не для того, что бы нам было легко, а для того, чтобы мы могли расти. Единственный выигрыш, на который можно рассчитывать – это полученный опыт, при условии, что удалось его принять и интегрировать.

Три дня с дохлым кроликом показали мне, что моя обида давно уже стала жить своей отдельной жизнью и больше не касалась того, кто мне её изначально нанёс. Она даже была не столько про М и Ж, а про то, что была ранена какая-то глубокая детская (инфантильная?) часть меня. Получается, что я до сих пор не могу принять тот факт, что не все люди будут любить и ценить меня, что я не всегда буду первой и лучшей. Я до сих пор осознаю собственную ценность только через отношения с другими людьми. Я любим = я существую – это детская установка, которая помогает ребёнку осознать себя. Взрослый человек, в идеале, понимает, что «я есть» в любом случае, даже если кто-то меня не любит, даже если это всего один человек.

Мне ещё предстоит разбираться, почему в 30 лет для меня этот запрос не перестал быть актуальным, а также выстраивать собственную внутреннюю опору. Но это был огромный шаг вперёд. Мой израненный внутренний ребёнок, представший мне во сне в виде моей дочери, говорит мне, что всё заживает в конечном итоге. Жизнь продолжается.

Автор: iRina.gift

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *