Опыт детей с диагнозом СДВГ, оставивших стандартное школьное обучение

Дети с диагнозом СДВГ оставившие школьное обучение

Перевод статьи П. Грея о преимуществах домашнего образования для детей с диагнозом СДВГ.

Эти дети и их родители лучше справляются с СДВГ вне традиционной системы образования. Питер Грей

Ранее я публиковал просьбу прислать рассказы о детях с диагнозом СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности), которые обучались дома, практиковали анскулинг или «свободное обучение». Я получил 28 таких рассказов.

Проведённый мной анализ заставляет предположить, что:

  • Большинство детей с диагнозом СДВГ нормально обходятся без препаратов, если они не ходят в традиционную школу;
  • Симптомы СДВГ не исчезают, но они больше не являются такой проблемой, как прежде;
  • Дети с диагнозом СДВГ, по-видимому, особенно хорошо справляются, когда им позволяют взять на себя ответственность за собственное обучение.

В последующей части статьи я расскажу более подробно о каждом из этих выводов и приведу примеры, цитируя присланные мне рассказы. Но сперва немного статистики по поводу того, о ком эти рассказы и кто их написал.

Из 28 рассказов:

  • 19 были о мальчиках, а 9 о девочках.
  • 26 были написаны кем-то из родителей ребенка с диагнозом СДВГ; остальные два были написаны, соответственно, самим человеком с данным диагнозом (сейчас ему 24) и старшей сестрой человека с таким диагнозом.
  • 24 были о детях, которым поставили диагноз СДВГ в результате формального медицинского обследования; остальные 4 были о детях, которым медицинские или школьные работники поставили диагноз СДВГ, но чьи родители, хотя и соглашаясь, что у их детей наблюдается полный набор симптомов СДВГ, решили не проводить процедуру постановки формального диагноза.
  • 21 рассказ была о детях, начавших обучение в традиционной школе (по крайней мере в начальных классах), а затем оставивших традиционную систему образования; остальные 7 были о детях, никогда не посещавших традиционную школу.
  • в 21 рассказе нетрадиционное образование описывалось как «домашнее обучение», в 5 – как «анскулинг» и в 2 – как «альтернативное обучение» (в одном рассказе его описали, как маленькую частную домашнюю школу «наподобие домашнего обучения», а в другом – как «школу по модели Садбери Велли»).

А теперь три вывода с цитатами из рассказов.

Вывод 1: Большинство детей, которым давали препараты от СДВГ, пока они находились в традиционной школе, перестали принимать препараты, когда их вывели из обычной школы, а дети не посещавшие обычную школу никогда не принимали препаратов.

Исследования регулярно показывают, что большинство детей с диагнозом СДВГ посещающих традиционную школу принимают для лечения стимулирующие препараты (ингибиторы обратного нейронного захвата дофамина) [1].  Это не относится к детям с диагнозом СДВГ из этой выборки, находящимся вне стандартной образовательной системы. Из 28 детей в этой выборке 13 никогда не принимали препаратов (в большинстве своем это дети никогда не ходившие в обычную школу или дети, которых забрали из обычной школы вскоре после постановки диагноза), 9 принимали препараты по крайней мере часть времени, которое они провели в обычной школе, но прекратили курс лечения сразу, как их вывели из школы, и только 6 (21% из всей выборки) принимали препараты на момент написания статьи.

Один из 6 принимавших препараты в то время, когда была написана эта статья, принимал Strattera (нестимулирующий ингибитор обратного нейронного захвата норепинефрина), один из них только начал домашнее обучение и принимал Vyvance (стимулирующий препарат), а остальные четверо все еще принимали стимуляторы, хотя на тот момент обучались дома уже год и более.

Вот подборка комментариев, касающихся детей, ушедших из обычной школы и прекративших курс приема стимулирующих препаратов. (Каждый выделенный абзац касается отдельного ребенка. Номер в скобках относится к номеру истории в моих записях.):

  • (#13): «Мы решили [когда он был в 3 классе средней школы] перейти с Strattera на Adderall. Мы пробовали различные дозировки, но не получали нужного эффекта, поэтому пробовали Vyvanse и Concerta в различных дозировках. Ему они просто не помогали. На короткое время наступало улучшение, или по крайней мере, различимое улучшение, но оно не решало проблему. При всем этом, от его тревожности просто руки опускались, поэтому дело кончилось успокоительными. …Мы, родители, совсем этого не хотели – сидеть на таблетках, чтобы не вылететь из школы. …Его каждый день выгоняли с уроков за то, что он нарушал порядок – шумел, перебивал учителей, просясь выйти. С учителем они находились в постоянной конфронтации. После особенно неприятной рекомендации к индивидуальному обучению (в январе 2009) мы решили – хватит. Мы закончили тот год на домашнем обучении, и он добился за 3 месяца большего прогресса, чем за 3 года в традиционной средней школе. Мы продолжили принимать препараты еще с месяц, но потом списали их со счетов.»
  • (#23): «Моему брату прописали препарат ADD в возрасте 7 лет, потому что он не мог хорошо сосредотачиваться в школе и на занятиях единоборствами. Я немедленно заметила, что он стал более пассивным, как только начал принимать этот препарат, но он стал гораздо больше успевать в организованной среде для обучения. Однако, когда ему было 15, он сам перестал принимать препараты и только тогда осознал и начал озвучивать, что в результате их приема он несколько лет страдал параноидальными галлюцинациями. В 10 лет он приходил в ужас каждый раз принимая душ, потому что думал, что террористы отравляют воду. Принимая препарат, брат меньше нарушал дисциплину дисциплины, но он никогда не преуспевал в учебе до последних лет обучения, когда посещал частную школу по модели Садбери Велли. Сейчас он превосходный музыкант и студент колледжа, у него никогда не бывает галлюцинаций или паранойи. Он ненавидит препараты, на которые его подсадили и по сей день у него осталось много гнева по этому поводу.»
  • (#7) «В возрасте 8,5 лет мы решили попробовать Adderall, потому что у него были трудности с вниманием и обучением… В возрасте 10 лет у него развилась суровая депрессия [в ходе курса Adderall]. Ему выписали еще несколько препаратов. Казалось, что каждый из них улучшает его самочувствие на несколько месяцев, а затем становилось хуже. Когда у препарата выявлялся побочный эффект, ему выписывали еще один, чтобы побороть побочный эффект. …Из-за Adderall у него развился дефицит витамина B12. Вследствие этого его поведение стало обсессивно-компульсивным, и нам пришлось делать уколы B12. …Затем [сменив питание и исключив токсины из окружающей его среды] мы сняли его с Adderall. В тот момент способность фокусироваться или уровень его активности никак не изменились. Он был и сейчас в порядке. Мы продолжили домашнее обучение. …Это было лучшее, что мы могли сделать для нашего ребенка. Теперь ему 16 и он планирует поступать в колледж.»
  • (#22) “К 4 классу (на этот раз в частной школе с продвинутым учебным планом) 7 учителей ЖАЖДАЛИ, чтобы она прошла комиссию. В течение нескольких месяцев мы попробовали Ritalin, но получили в результате послушного зомби в течение дня, который по ночам хотел только более усиленно работать, чтобы получать знания. К весне в школе собрали педсовет и вернули нам деньги за будущий год обучения… Все были согласны, что в классе с ней трудно справиться, потому что она делала все что угодно, но только не слушала. [В продолжении истории рассказывается о том, что домашнее образование было успешным и что девочку приняли в 4-годовой колледж.]
  • (#1) «А сейчас, когда мы обучаемся дома (и он процветает и в академической и социальной сферах, и в плане поведения), мы больше не рассматриваем применение препаратов. Мы в восторге от домашнего обучения – оно изменило наши жизни к лучшему; наш сын вернулся к нам.»
  • (#2 о мальчике, принимавшем различные препараты в 3 и 4 классе школы после предшествующего периода домашнего обучения без препаратов): «Мы забрали его из школы и вернулись к домашнему обучению. Я перестала давать ему препараты, чтобы его поведение вернулось к исходному. Все стало лучше настолько быстро, что я никогда не возобновляла курс Rx.»
  • (#14) В возрасте 5 лет мне поставили диагноз СДВГ. Мне выписали Rutilan, и я принимал его до 11 лет. После того, как я перестал принимать этот препарат, мои родители заметили, что я стал менее сердитым и в общем более довольным тем, что происходило вокруг, как и менее склонным к истерикам. В конце 5 класса родители сделали выбор перевести меня на домашнее обучение. Я обучался дома с 6 по 10 класс [не принимая препараты] и за это время я продвинулся по математике и стал круглым отличником. Я мог учиться так, как хотел, суетиться тогда, когда хотел. …Затем [начало 11 класса] меня вернули в школу [на некоторые, но не на все предметы]. …Я [тогда] начал принимать новую форму Rutalin. Мы пробовали принимать его в течение месяца, и от его воздействия я впал в суровую депрессию. По прошествии месяца я снова перестал его принимать, это был конец разговорам о препаратах. …Теперь мне 24, я женат, мы ждем ребенка. После выпуска из школы я пошел в колледж и вступил в ряды гвардии. Я заметил в ходе жизни, что сейчас я по большей части стал спокойнее. У меня все еще бывают порывы… я не считаю их плохими – это порывы сказать, что думаю или выражать свое мнение, когда возможно. …В общем, я счастлив. Я люблю свою жизнь, свою жену и свою семью.»

В противовес этим цитатам, те, кто не перестали давать детям препараты с началом домашнего обучения, сообщают, что препараты очень помогли. Вот три наиболее благоприятных высказывания в пользу препаратов:

  • (#6) «Мы попробовали Concerta, но он как с ума сошел. В конце концов мы попробовали Strattera (нестимулирующий препарат для лечения СДВГ, ингибитор обратного нейронного захвата норэпинефрина), и он нам очень помог. Теперь у него есть секунда на то, чтобы подумать, что он собирается делать, и он принимает более взвешенные решения. Он больше не закатывает истерик, не бросается вещами, не дерется, не ведет себя необузданно.»
  • (#10) «Без препаратов она невнимательна, все время спорит и с ней неприятно находиться рядом. На препаратах она продуктивна, весела и добра. Правда в качестве побочного эффекта у нее подавлен аппетит, поэтому нам приходится проявлять изобретательность, чтобы обеспечить ей достаточное количество калорий. Хотя к этому легко приспособиться, а мы довольны ее прогрессом и в социальном плане, и в плане учебы за те три года, что мы на домашнем обучении.»
  • (#27) Когда препарат [Focalin XR-стимулятор] начал действовать, все изменилось. Он не только стал понимать, он стал запоминать. Он пролетел трехлетний курс математики за полгода. С осени он пойдет в старшие классы, уже пройдя 20 часов курсов для старшеклассников и имея грамоты за достижения в естественных науках. Он становится умным ребенком, которого до приема препарата я видела только эпизодически.»

Вывод 2: Поведение, настроение и обучаемость детей в целом улучшились, когда они прекратили традиционное обучение, не потому что симптомы СДВГ пропали, а потому что дети теперь находились в ситуации, где они могли научиться справляться с этими симптомами.

Только двое или трое респондентов сообщили, что типичное для СДВГ поведение пропало, когда ребенка забрали из обычной школы. Большинство сказало или подразумевало, что симптомы остались, но они перестали быть такой большой проблемой, в большинстве своем потому, что вне школы ребенок мог быть активным, самостоятельно направлять свою деятельность без того, чтобы нарушать порядок, и имел возможности учиться справляться со своими особенностями. Вот несколько подходящих цитат.

  • (#16) «Он хорошо обучается только в движении. Я чувствую, что в формальной общеобразовательной обстановке внимание было бы сфокусировано на том, чтобы заставить его сидеть спокойно. Сейчас он переходит в 8 класс в местной школе, но он проходит программу перво-второкурсников и у него даже есть зачетные единицы по продвинутой программе обучения. Он по собственной воле изучает немецкий и латынь. У меня нет желания раздавить его радость обучения, только чтобы заставить его сидеть спокойно! …Он хорошо приспособлен в социальном плане и ведет себя подходящим образом. Однако, когда он с другими детьми с диагнозом СДВГ, мы замечаем, что они «заводят» друг друга.»
  • (#17) «Она превосходно учится в свободном полете. Иногда она боится, что «отстает» и тогда находит веб-сайты и книги с описанием того, что ей нужно знать, и просто проглатывает их. В 3 классе, три года назад, она читала по программе 8 класса, таким образом, сейчас она читает по программе выпускных классов. …Ее поведение обычно превосходно. Иногда у нее случаются взрывы от переизбытка чувств, которые бывают неразумными и необузданными, например, бегать по дому поздно ночью и кричать.»
  • (#18) «Я считаю, что настоящим преимуществом домашнего обучения стало развитие у моего сына социальных навыков. Он очень милый, добрый и сопереживающий. Я просто не представляю, как бы он мог научиться так хорошо общаться с другими в школе, где бы его целыми днями заставляли чувствовать себя неприемлемым.»
  • (#12 о мальчике, которому в 5 лет поставили диагнозы СДВГ, дисфункция сенсорной интеграции, первазивное расстройство развития, которого вскоре после этого перевели на домашнее обучение): «Сейчас [в возрасте почти 16 лет] это ясно выражающий свои мысли, общительный и уверенный в себе молодой человек. Он не принимает препаратов. …В его поведении нет странностей. …Он производит впечатление на любого встречного взрослого. …Его стиль обучения не похож на что-то, что когда-либо смогли бы обуздать в классе. Он практически одной интуицией определяет, как починить что-либо, от машин до кондиционеров воздуха и т.п.» (Автор продолжает описывать, как ее сын готовится к работе, проходя стажировку в торговле в антикварном магазине таким образом, какой в школе был бы невозможен.)
  • (#13) «Его тревога ушла [после того, как он ушел из средней школы и начал домашнее обучение]. Что касается учебы, определенно, ему трудно доводить работу до конца. Он действительно легко отвлекается. …Он все еще импульсивен и требователен, но мы можем справиться с этим значительно лучше, чем это делала школа, и нам всем от этого легче. Он ходит на некоторые занятия в местные группы и в музеи, и ему все еще трудно слушать учителей, но теперь, когда это не на целый день, он справляется.»
  • (#20) «Как я упомянула, дружба моего сына быстро испаряется. Хотя ему и нравится быть с людьми, его склонность терять терпение или быть «гиперактивным» часто вовлекает его в ссоры, и он довольно часто расходится с людьми. Тот факт, что он сейчас не в школе, позволяет ему уйти, когда такое случается; прийти домой, обдумать ситуацию, обговорить ее, а не втягиваться в воронку гнева и негодования, находясь с ними целый день. Он учится жизни, жизненным навыкам и, что более важно, как быть счастливым и реализовавшимся взрослым.»
  • (#24) «Самыми ужасными были первые годы ее обучения в общеобразовательной системе. …В ответ на повторяющееся рекомендации от учителя для особых детей, когда она была в третьем классе, мы отвели ее к психологу и вернулись домой с диагнозом СДВГ и рецептом на Metadate. Мы попробовали принимать его в течение недели и результаты тестирования показали заметное улучшение в таких областях как кратковременная память (например, от 0 из 20 до 5 из 20 в одном тесте). Тем не менее, мы не смогли заставить себя продолжать принимать препараты: она не спала до поздней ночи, ее взгляд был застывшим, на ягодицах выступила небольшая сыпь, т.д. …Вместо этого, мы подали документы в четвертый класс в небольшую частную школу с альтернативным обучением. Там было около 14-15 детей, вроде большой семейной школы. …То, что мы забрали ее из обычной школы было лучшим решением, которое мы могли бы принять. …И что касается нас как родителей: пока мы не перешли из мира средней школы на альтернативное обучение, мы чувствовали, что растим не ребенка, а кучу проблем, которой требуется набор решений. И ничего больше.»
  • (#28) “Мы начали домашнее обучение с детского сада. Это была катастрофа. Посидеть 10 минут в день на уроке было все равно, что вырвать зуб. Она рыдала и кричала, что она ненавидит занятия. «Тебе не нравятся рассказы?» Нет. «Тебе не нравятся игры?» Нет. «Что тебе не нравится?» СИДЕЕЕТЬ! (рев). Я стойко держалась детсадовские годы, но даже через год попыток не было никаких признаков прогресса. В первом классе я немного изменила свой стиль поведения, и позволяла ей играть в Lego, рисовать или «шить», когда мы читали. Это немного помогло. …Ко второму классу я сдалась. …Она не училась читать. …Затем однажды я вошла, и она читала «Хроники Нарнии». В возрасте 8 лет этот навык буто включился. …Правописание все еще чудовищно хромает. И ее поведение в группах может быть очень диким – она так возбудима и экспрессивна, что иногда пугает других детей. …Теперь, когда я узнала ее получше, я нахожу все более и более странным, что мы навешиваем на этих детей ярлык «труднообучаемые». Ей естественно даются вещи, которые другие дети находят такими трудными – решать математические задачи, видеть большие сложные решения задач, решать задачи креативно, иметь уникальную точку зрения по поводу прочитанной книги. Это вещи, которым трудно НАУЧИТЬ. А бьется она с теми вещами, которые легко исправить… просто дайте ей пользоваться калькулятором и проверкой орфографии.»

Вывод 3: По-видимому, у многих из этих детей очень высокая потребность самостоятельно направлять свое обучение и многие из них «гипер-концентрируются» на интересующих их задачах.

Один из работников школы по модели Садбери Велли написал мне этот интересный комментарий о детях, которым поставили диагноз СДВГ, прежде чем они поступили в их школу:

«Диагноз СДВГ применяется к двум очень различным типам детей. У одного типа действительно есть «синдром дефицита внимания». Многие из них очень вовлекаются в то, что они хотят делать… Они занимаются своим делом – с другими детьми, если это совпадает с интересами других детей, и без компании, если их захватило то, что другим детям не интересно. На них навешивают ярлык «синдром дефицита внимания» не потому что они не обращают внимания, а потому что у них нет механизма, чтобы справляться с навязанной им скукой… Другой тип – это дети просто физически активные до такой степени, что когда требуется тишина, они создают проблемы. Эти дети могут довести до того, что их выгонят с педсовета и школьного собрания, потому что они не могут контролировать себя, и часто у них длинный послужной список «беготни» и «наведения беспорядка», а также «возмутительно шумных игр».

В подборке рассказов, которые я получил, многие дети, по-видимому, явственно попадают в первую категорию. Очевидно, что у них более высокая потребность самостоятельно направлять собственное обучение, чем у обычных детей. (Если вы регулярно читаете мой блог, то знаете мою точку зрения по поводу того, что нормальные дети лучше обучаются в среде, где они сами контролируют собственное обучение, чем в среде, где его контролирует кто-то другой). В этом отношении не удивительно, что те несколько детей из выборки, кто принимал препараты от СДВГ и во время обучения дома, это те, чье обучение дома было расписано родителями и выстроено по образцу того, что он получил бы в обычной школе.

Некоторые цитаты, которые я уже приводил, обращаются к потребности детей с диагнозом СДВГ контролировать собственное обучение. Вот еще несколько:

  • (#3) «Она сама каждый день выбирает предметы и материалы для обучения. …Она учится гораздо лучше, если она следует какому-то интересу, и тогда сильно на нем сосредотачивается. Она каждый день может выбирать что-то новое, очевидным образом не относящееся к предыдущему, а затем связать этот ералаш в большой проект, над которым будет трудиться в течение месяца.»
  • (#5) «Очевидно, что это вопрос интереса. Если он увлечен чем-то, он будет сосредоточенным и внимательным на протяжении долгого времени, а если нет, он начнет юлить. В качестве примера, на нашей местной конференции по домашнему обучению у клуба робототехники был свой стенд с роботом. Мой сын стоял бы там и задавал вопросы про робота до вечера, если бы я его не повела его дальше.»
  • (#19) «Мы перешли на анскулинг уже несколько лет назад. Ему 11. …Временами он энергичный и непокорный, но часто находит какой-то интерес, который удерживает его внимание в течение нескольких часов. Единственное время, когда он подходит под диагноз СДВГ, это когда ему скучно или что-то не интересно. Или он становится особенно неуправляемым, после того, как долго сидит (занят он или скучает не имеет значения).»
  • (#20) «Некоторое время спустя [о домашнем обучении под руководством родителя] ему стало невозможно учиться. Его тревога возросла до такой степени, что мы были вынуждены позволить ему принимать успокоительные, что он и делал в течение нескольких месяцев. …Тогда я наткнулась на самостоятельное обучение/анскулинг и не оглядывалась назад! …Все стало кристально ясно. Мой сын сам выбирает, чему он хочет учиться, он сам принимает решения о том, когда и как он будет это изучать, он научился определять собственные границы и берет на себя ответственность за собственное обучение. Если он чем-то интересуется, мы облегчаем ему это и предоставляем ресурсы, информацию, ведем его туда, где есть то, что ему нужно. Он очень заинтересовался музыкальной техникой. …Он сочинил удивительные композиции, он отыскал информацию о многих интересующих его вещах, у него есть собственные интересы вне образовательных учреждений. …Он мудр и лучше нас знает, каким решениям следовать. В прошлом году, когда все было таким блеклым и болезненным, я никогда бы не поверила, что через год все будет выглядеть таким цветущим и таким абсолютно завораживающим, теперь когда мы понимаем, что же значит давать ребенку свободу быть собой.»
  • (#22) «Наше домашнее обучение началось с учебного плана, которому она ненавидела следовать. Она просто хотела прочитать весь учебник по истории… Кускование, разбивка знаний, называемое учебным планом всегда ее уязвляло. Мы перешли на анскулинг и все встало на свои места. …«Проблема» в том, что ей нравится получать знания, она хочет двигаться в своем темпе (быстро), игнорируя некоторые предметы и увлекаясь другими, и зарываясь в специализированные интересы, которых нет ни у кого из ее ровесников.»
  • (#21) «Мы перешли на анскулинг пять лет назад. …Сейчас ей 14,5 лет. …Она креативная, ответственная, забавная. Ей не составляет труда читать и у нее есть навыки использования математики в повседневной жизни. …У нее нет никаких признаков проблем, которые видела в ней школа, когда ей было 9. //Она была в большом хаотичном классе с несколькими детьми, которым нужна была индивидуальная помощь; это был первый год, когда районные школы вводили программу Ежедневная математика (которую я называла Ежедневные рыдания), а книги, которые они давали детям, по моему мнению, были скучными. Тесты вызывали у нее тревогу, и она перегружалась от шума и запахов в школе, особенно в столовой.// С тех пор, как она дома, она просто расцвела. Знающим ее людям трудно поверить, что кто-то когда-либо сомневался в ее уме или способности концентрироваться. Она умнее и ответственнее многих взрослых, которых я знаю.»

Прежде чем завершить статью, хочу сказать, что, очевидно, это только предварительное исследование. Однако, на сколько я могу судить, это единственное исследование, которое кто-либо проводил на сегодняшний день, относительно способностей детей с диагнозом СДВГ учиться и справляться без препаратов вне традиционной школы. Я надеюсь, что оно привлечет внимание исследовательского сообщества, чтобы были проведены более формальные и масштабные исследования. В нашей культуре мы настолько привыкли думать о школе, как о нормативной среде для детей, что редко задумываемся о возможности детей нормально учиться и развиваться вне этой среды. Я очень благодарен тем, кто ответил на мой запрос и нашел время так ясно написать об опыте их сыновей и дочерей с диагнозом СДВГ.

———————————

Примечания

[1] См., например, Mayes et al (2009), Medicating Children: ADHD and Pediatric Mental Health (Harvard University Press).

Автор: Питер Грей (Peter Gray)

Перевод: iRina.gift

Источник

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *